Не могу точно вспомнить, когда и при каких обстоятельствах произошла наша первая встреча, но это было больше двадцати лет назад, году в 89-м… Страна тогда называлась по-другому, да и мы, пожалуй, были другими… Впрочем, написав эту фразу, я вдруг подумал, что как раз Андрей Ларинин уже тогда во многом был таким, каким его сегодня знают коллеги по разным проектам, знакомые и друзья. 

В те времена я работал в Петрозаводске на Карельском радио, специализировался на молодежной тематике, а также периодически освещал крепнувшие связи родного города с внешним миром: «железный занавес» уже ветшал на глазах, и международное сотрудничество начинало развиваться. Андрей был одним из организаторов любопытного проекта: представители деловых и политических кругов из нескольких зарубежных городов-побратимов Петрозаводска были приглашены в нам, в Карелию, погружены на вполне комфортабельный круизный теплоход и отправлены в развеселое плаванье по Онежскому и Ладожскому озерам. Меня тоже позвали прокатиться по маршруту Петрозаводск – Кижи – Валаам – Ленинград, а заодно поболтать с капиталистами в журналистском ключе о том, как им видится будущее сотрудничество Запада с СССР. Все это было действительно интересно, прошло достаточно успешно, и всем участникам похода потом было что вспомнить. 

Через какое-то время мы случайно встретились с Андреем в автобусе – оказалось, живем в одном районе, – и, разумеется, разговорились, поскольку уже были знакомы по «пароходу для толстых» – как окрестила круиз тогдашняя карельская молодежная газета, чем, помнится, обидела организаторов. Разговор наш начался именно с этого, и если бы он этим и исчерпался, я бы не стал сейчас о нем вспоминать. Но Андрей неожиданно перевел беседу в другое русло. Очевидно он уже откуда-то знал, что я с детства был автомобильным маньяком и собирал разнообразные материалы, имевшие отношение к автогонкам, выписывал всякие журналы, выходившие в те времена в соцстранах, и все такое: выяснилось, что он тоже увлекается автоспортивной темой. Впрочем, через пять минут стало ясно: это я – «тоже», а он – по-настоящему глубоко. Настолько глубоко, что я даже спросил, зачем так сильно забивать голову всей этой информацией, а его познания уже тогда были поистине энциклопедическими.

 «Это моя жизнь…» – спокойно и очень серьезно ответил он. Повисла пауза… У меня-то все это было на уровне хобби, но уходить с головой даже в столь интересную тему – уже чересчур, в конце концов, нам не двадцать лет (если быть точным, то к моменту этого разговора нам было по тридцать).